Погода в Чишмах:
18, 20 ° C 1 - 3 м\с ЮЗ
Подписная кампания на II полугодие 2017 года в разгаре! Вызвать курьера для оформления подписки можно на дом или на работу. Тел. 8 (34797) 2-33-63       *       
 
12.01.2013
Каждый день надо делать что-то хорошее...

прямой разговор

В преддверии Нового года Президент Республики Башкортостан Рустэм Хамитов ответил на вопросы журналистов республиканских изданий и читателей «Вечерней Уфы». Он с присущей ему откровенностью говорил о волнующих многих проблемах, поделился своим видением что надо сделать, чтобы людям было комфортно и удобно жить в нашей республике.

 

Клетка, из которой построено государство

В обществе до сих пор нет понимания, что такое муниципалитет. Это не государственная структура, а отдельный вид управления. В конце 1990-х  – начале нулевых годов была проведена административная реформа, но и она не привела к глубоким, существенным результатам с точки зрения перенастройки системы управления в России.
Чем это объясняется? Нельзя сказать, что идет активное сопротивление. Во-первых, есть непонимание. Второе – у этой системы нет главного, нет финансовой базы. А вот почему так произошло, другой вопрос. Думаю, на каком-то этапе вышестоящая власть побоялась отдать ресурсы муниципалитетам из опасения, что они приобретут излишнюю самостоятельность, станут малоуправляемыми, в связи с чем возникнут политические риски. В конечном итоге возникла псевдомуниципальная система управления, которая внешне обладает всеми соответствующими атрибутами власти, а на деле – не имеет ни силы, ни энергии.
А у нас, к тому же, очень большое количество муниципальных образований – 895, в том числе девять городских округов, 54 муниципальных района, 14 городских и 818 сельских поселений. Люди там должны быть грамотные, обученные, современные. Они должны сами разработать стратегию развития, определить приоритеты. Этого на сегодняшний день нет.
Тем не менее, мы понимаем, что надо часть ресурсов последовательно передавать в муниципалитеты. Мы должны наращивать финансовую базу муниципалитетов, но одномоментно передать ресурсы на местный уровень невозможно. Во-первых, сами муниципалитеты не имеют достаточной квалификации, чтобы качественно управлять ресурсами. Даже на уровне республики мы испытываем затруднения в специалистах по части контроля над финансовыми средствами. В муниципалитетах эта проблема проявится в еще более сложной форме, так как неумение управлять ресурсами, проводить конкурсные процедуры приведет к существенным сбоям. Понимать надо следующее: в кадровом отношении муниципалитеты пока слабы, из-за нехватки специалистов на службу нередко попадают случайные люди. Во-вторых, муниципалитеты, прежде чем получить деньги, должны разработать детальную стратегию развития, правильные ориентиры, куда эти ресурсы направлять, а этого в подавляющем большинстве случаев нет.

Сегодня для увеличения финансовой базы муниципалитетов делается немало. В частности, предпринимаются следующие шаги: предоставляются дотации на выравнивание, субвенции на выполнение переданных государственных функций, особенно в социальной сфере. Передаются в местные бюджеты полностью или частично налоговые платежи, собираемые на соответствующих территориях и подлежащие зачислению в бюджет республики. Устанавливаются дополнительные нормативы отчислений от федерального налога на доходы физических лиц для местных бюджетов. Осуществляется софинансирование за счет республиканского бюджета приоритетных расходных обязательств муниципальных образований. И такая практика будет действовать постоянно, поступления средств в муниципалитеты будут увеличиваться.

Мы стараемся помогать, если есть возможность, каждому сельскому поселению. Например, ежеквартальное выделение по 100 тысяч рублей стало стимулом для развития сел, вдохнуло в них жизнь, там стали решаться какие-то насущные житейские вопросы. Помогаем также благоустраивать дворы и улицы в городах. Жизнь начинается с муниципалитетов, с небольших деревень, сел, малых городов. И это понимание диктует однозначную модель наших действий.
Наша задача – обеспечение благосостояния людей, не абстрактное строительство предприятий или прокладка дорог, а конкретная работа с человеком. Жизнь складывается из благополучия его дома, двора, из окружающего его пространства. Понимание того, что жизнь начинается с конкретного человека, присутствует все более зримо. В сегодняшней реальности муниципалитет – основная клетка, и из таких клеток построено государство.

Надо ли выбирать
глав администраций?

К выборам отношусь положительно. И на уровне региона, и на уровне муниципалитета. Но,  исходя из того, что мы находимся еще в процессе становления самоуправления и внедрения демократических принципов, полагаю, что мы не можем подвергать необоснованным рискам людей в случае, если мандат получает нечестный управленец, преследующий свои корыстные цели. Небогатого, неискушенного человека обмануть легко. Опыт показывает, что особенно просто это сделать на муниципальном, поселковом уровне.
На данном историческом этапе я бы поддержал прямые выборы, если бы были введены ограничения, определенные фильтры, чтобы во власть не попадали жулики, мошенники и прочий криминал. Я за выборы как таковые, но баллотироваться должны люди проверенные. Иначе может сложиться ситуация, когда в одном районе к власти придет какой-нибудь авантюрист или неграмотный человек, а рядом – вполне достойный человек. Но в целом власть будет дискредитирована.
В результате бесконтрольных выборов мы можем получить огромное количество конфликтов, и развитие как таковое может затормозиться. Разве можно муниципалитеты отдавать стихии?! Я видел последствия войны между мэром города и губернатором. Врывался такой избранный мэр в город, решал какие-то свои задачи, за ним следующий шел такой же. А в городе просто-напросто ничего не развивалось. Мой опыт общения с главами других регионов, где главы муниципалитетов выборные, показывает, что торопиться переходить к прямым выборам не надо. Нужен предварительный фильтр на уровне муниципалитета. Здесь может сыграть свою роль, например, совет старейшин, аксакалов или старост, самых уважаемых людей.
У нас в республике процесс обновления корпуса глав муниципалитетов завершился, выборы прошли, контракты подписаны. Я видел, как сложно найти человека на эту должность. Это колоссальная проблема. Может быть, вопрос номер один. Тех, кто рвется на должность главы, нельзя допускать ни в коем случае, а те, кто нам нужен – не идут по определенным причинам. Прежде всего, потому, что власть уязвима, постоянно находится в зоне критики, экспериментов, имеет ограниченные ресурсы. Ответственные люди понимают, что глава – должность публичная, что находишься между молотом и наковальней, и жизнь проходит, как под увеличительным стеклом. Поверьте, удовольствие это сомнительное, я на себе это ощущаю. Скажу больше – публичность сравнима с расстрельной должностью. Сколько человек только через этот кабинет прошло! Редкие люди соглашаются, и я благодарен им за это.
Вместе с тем человек, прошедший через выборы, ощущает себя по-другому, ответственность несет другую перед людьми, его выбравшими. Двигаться к этому надо. Но идея выборов как таковых для некоторых становится идеей фикс. Разве это главное, как пишут сегодня неолибералы? Да в мире вообще нет абсолютно чистых, прямых выборов, везде есть своя система отбора.

О Годе благополучного детства и укрепления
семейных ценностей

Жизнь так устроена, что год называется Годом благополучного детства, а больше занимались как раз вопросами проблемными. И это, наверное, правильно по сути своей. Очень тяжело решается вопрос ребятишек-сирот, бездомных, беспризорных. К сожалению, у нас почти 18 тысяч детей-сирот, при том 90 процентов из них – сироты при живых родителях. Это колоссальная проблема. В детских домах живут, скажем, меньше полутора тысяч воспитанников. И это самые сложные и тяжелые ребята, которые так или иначе отбились от жизни. А всех остальных можно и нужно возвращать в дома. Потому это проблемы не только детства, но и в целом нашей жизни, сегодняшнего состояния общества. У нас 14 тысяч детей с ограниченными возможностями здоровья. Начали с такого рода ребятами заниматься более плотно и детально, выяснилось, что не хватает лечебниц. Не хватает специалистов. Элементарно не хватает специалистов даже по распространенным заболеваниям. Родители вынуждены ездить в другие города для реабилитации своих ребятишек. У нас подобные реабилитационные центры часто находятся в каких-то приспособленных помещениях, подвалах, сараях, по-другому не скажешь – холодных, неуютных. Нужно строить. Нужно, конечно, этим заниматься.
А то, что касается, скажем так, обычных детей... Безусловно, мы понимаем: и в этой части еще достаточно недоработок. Если говорить об Уфе, то мало зон отдыха для них, мало парков, мало площадок, куда родители могут выйти с малышами погулять. У нас нет развивающих центров. У нас страшно тяжело идет внедрение всего нового, скажем, тренажеров, работающих в формате 3D, позволяющих «путешествовать» в космосе, под водой, увидеть самые красивые места на земном шаре. Не знаю, почему наше общество так сопротивляется этому? Почему находят 5–10 миллионов на строительство каких-то никчемных сооружений, а вот на то, чтобы создать ребятам радость, зачастую не хватает ни денег, ни желания. Какое-то равнодушие. А ведь это потом транслируется в наших детей, переходит в них, и мы просто-напросто получаем неразрывную, постоянную цепочку.
Но... Год благополучного детства, с одной стороны, дал нам и хороший пример. Все-таки строятся детские сады, и очередь в садики существенно уменьшилась. Вчера министр образования докладывал, что в очереди осталось 14 тысяч детей от трех до семи лет. А в 2010 году, когда я пришел работать, ребят было 40 тысяч. За два года мы 25 тысяч мест в детских садах сделали. И это, может быть, один из главных результатов. Ну и основное – количество рожденных детей у нас в республике. Около 57 тысяч в 2012 году. Мы надеемся, что так будет продолжаться достаточно долго. Рождае-
мость должна быть выше числа людей, ушедших из жизни. И для нас это, наверное, самый важный принцип. В этом смысл жизни.

Ребенок должен получить хорошее образование

Идет оптимизация численности по учебным заведениям. Процесс очень болезненный. Я не сторонник того, чтобы уменьшать количество сельских школ, но в то же время понимаю: ребенок может получить хорошее образование только в достойном учебном заведении. В какой-нибудь развалюхе, где-то в тайге, грубо говоря, получить хорошие знания он не может. Я всегда привожу пример из нашей семейной хроники. Мой отец родился в глухой-глухой деревне, где до последнего, пока она не исчезла, не было света, ничего не было. И росло их семеро братьев, и моя бабушка за 20 километров возила на учебу своих детей на лошадке, на санях в райцентр. Оставляла их на квартире, потом в течение зимы возила еду – картошку, хлеб. И выучила. Они получили там хорошее образование. И все семеро впоследствии окончили вузы. А ребятишки тех, кто не возил своих детей, собственно говоря, так и недоучились... Я просто рассуждаю о разных подходах к тому, как можно и нужно действовать.
В данном случае речь идет о том же самом. Мы считаем, что нужны крупные школы, важно создавать образовательные центры, модельные учебные заведения в сельской местности. Больная и сложная тема для села. Речь не идет о том, что, мол, сами добирайтесь, сами учитесь, перемещайтесь из одного села в другое. Есть автобусы. Но потом через это, безусловно, выходим на проблему обустройства дорог, сообщения какого-то регулярного между селами. В общем, большая задача, которая требует многофакторного подхода к ее решению. Это веление времени... Мы можем сопротивляться данным процессам, мы можем их не замечать, но жизнь все равно заставит. И заставит нести еще большие затраты.
Идет урбанизация. Ведь сегодня на селе проживают 40 процентов наших граждан. Если бы жилье в городах было доступно, если бы там была работа, уверен, значительная их часть обратила бы свой взор в сторону переезда. Просто сейчас мы удерживаем людей на селе безумно высокими ценами на жилье в городе. В советское же время строили общежития, давали бесплатные квартиры, поэтому из села очень многие переезжали...
Но жизнь будет улучшаться, независимо от нас – хотим мы, можем или не можем. Все равно прогресс возьмет свое. И города будут расти. И Уфа в том числе. Это неизбежно. Это мировые тренды. И мы от этого никуда не денемся. Потому, говоря об образовании, об оптимизации, укрупнении школ, мы выходим и на глобальную тему урбанизации. Тем не менее мы живем сегодня, и нам надо справляться с теми трудностями, которые есть сейчас. Существуют отдаленные школы, которые мы ни при каких обстоятельствах не можем закрыть, потому, например, что реально не можем возить детишек за 30-50 километров там, где нет дорог. Строить и восстанавливать школы-интернаты, возможно, это и вариант, но мне ближе тема электронного, дистанционного обучения, обучения через современные технологии. Конечно, у нас существуют населенные пункты, в которых фактически нет дорог... Но ведь есть оптоволокно. И надо воспользоваться этим: оптоволокно – тоже ниточка, связывающая с большим миром, с миром знаний, надо ее использовать.
Дистанционное обучение не требует каких-то крупных, колоссальных затрат. И как раз компьютерное обучение предполагает разработку других программ, в виде комиксов порой, если речь идет о гуманитарных науках. Мы были недавно в Корее, посмотрели... Так вот: суть не в том, чтобы иметь компьютер, оптоволокно. Суть в содержательной части, в программах, софте, как говорят программисты. Здесь надо работать. И если эти уроки, предметы сделать интересными, тем более в игровой форме для младших школьников и в виде познавательного масштабного проекта для старшеклассников, то, мне кажется, данная форма обучения имеет право на жизнь.

Отторжение от труда –
главный разрушитель

До сих пор не могу понять, как в наших законах появились ограничения на труд для детей, для студентов? Для меня это нонсенс! Я такого абсолютно не понимаю. Не понимаю, почему запрещено в школе сельской ребенку разгребать лопатой снег или студенту трудиться, допустим, на каких-то там работах по преодолению чрезвычайных ситуаций? А бывает и такое. Там как раз действительно нужны руки. Таскать, разгребать что-то – ну, не опасное, конечно, для жизни, просто ручная работа. Я не могу взять в толк, как такое законодательство могло сформироваться?! Это же вообще противоречит здравому смыслу. И, собственно, трудового воспитания никто не отменял, и если мы хотим получить поколение абсолютно ничего не умеющих делать людей, тогда, конечно, мы этого достигнем через такое законодательство.
Мне могут возразить. Скажут: а там риски возникают, какие-то сложности; ребенок может переохладиться, может простудиться, начать чихать... Ну и что? Мы чихали и простужались, и тем не менее работали - и во всем мире так. И если мы говорим о фермере каком-нибудь американском, у него дети вкалывают по-настоящему, с самого раннего возраста – и ничего в этом нет криминального, противоестественного. Мы труду придали ярлык какого-то неправильного действия, что ли... То есть – «работать нельзя». Своими руками трудиться нельзя, привлекать людей к работе нельзя. Сразу же начинаются суды, протесты прокуратуры... Но это то, что разрушает человека, общество. Отторжение людей от труда – это главный разрушитель.
За то, чтобы дети и молодые люди работали, говорит здравый смысл. По-другому быть не может. Каждый человек должен пройти через испытание и физическим трудом тоже. Трудом, ну, скажем, не самым сложным. Мне в жизни это помогло. Во всех планах. Я дома могу починить все, что хочешь. И сам могу что-то разобрать-собрать. Для меня и сегодня не составляет никакой проблемы взять лопату и почистить снег во дворе. Ничего в этом зазорного не вижу.